Артур Ким. Чемпион Москвы, Бронза Чемпионата России по караоке 2013 года.

Опубликовано: 23.12.2018

Клуб Караокеров (далее — КК) встречается с Артуром Кимом (далее — АК), дважды Вице-чемпионом России по караоке 2009-10-хх годов (его первое интервью Клубу Караокеров: http://www.clubkaraokerov.ru/kk/zal-karaokerskoj-slavy/zvyozdy/artur-kim ), Чемпионом Москвы и Бронзовым призёром Чемпионата России по караоке 2013 года.

КК: Ну, что, Артур, ты уже отошёл теперь от этих «драк» и «битв» Международного Фестиваля и Чемпионата России по караоке?

АК: (смеётся) Ну, отошёл, практически, конечно. 

КК: Я тебя поздравляю с победой в Кубке Москвы, в этом интересном сражении, и с третьим местом Чемпионата России по караоке. Правда, ты снизил статус свой: был Вице-чемпионом России, а тут – третье место.

АК: Да, есть такое…

КК: Объективно, как считаешь, ты был чуть хуже готов или появились новые вокалисты, более сильные?

АК: Вокалисты более сильные? Я бы не сказал… нет. А о себе я помолчу лучше… (смеётся).

КК: Всё-таки ты считаешь, что проблема в тебе?

АК: Да, конечно, во мне проблема, в выборе… не так подошёл к этому серьёзно, как нужно бы.

КК: Я ведь тебя наблюдаю уже очень давно — наверное, уже лет пять. И я вижу, что ты проводишь серьёзную работу над своим голосом. Я вижу, что ты достаточно сильно изменился в вокале и в преподнесении песни. Сценически ты для меня открылся очень неординарно в песне «Любовь похожая на сон». Это был такой мощный результат — сценический, драматургический и вокальный, что я, честно говоря, просто поразился. Скажи, пожалуйста, ты отрабатывал эту песню или стихийно всё это происходило на сцене? Что это было?

АК: Ну, вообще это песня такая… очень старая… казалось бы, она настолько испета уже… просто я её спел так, как я её почувствовал, поэтому так получилось.

КК: А это связано с личными жизненными переживаниями, эмоциями, событиями?

АК: Любой исполнитель, который поёт какую-то песню, всё равно связывает её со своими переживаниями, с какими-то событиями своими. Без этого, ну, никак не получится достойного результата. Как у Станиславского, тебе скажут: «Не верю». Так совпало, что и мне песня нравится, и с событиями жизни сошлось, поэтому в этой песне у меня получилось то, что я хотел преподнести людям. (по этой ссылке можно посмотреть эту блестящую версию всем известной песни. Еще бы звукорежиссер поправил баланс фонограмма — микрофон… http://youtu.be/AJ-8Q9qACdM?t=50m10s )

КК: Что я заметил в твоём вокальном преображении — ты смог побороть очень глубокое вибрато. Оно сейчас не такое сильное, ты его смог как-то исключить, использовать его в гораздо меньшей мере. Я просто знаю людей, которые тебя оценивали на конкурсах, на прошлых соревнованиях и некоторые из них считали это твоим вокальным недостатком. Ты это замечал сам как недостаток или ты считал, что это достоинство твоего вокала, поэтому его не надо было изживать длительное время?

АК: Любой приём, который ты начинаешь применять, у тебя практически везде преобладает. Это происходит не потому, что ты так хочешь, а просто автоматически идёт, ты даже не задумываешься об этом. Со временем приходит такой момент, когда ты начинаешь лучше понимать себя, своё пение и тогда уже используешь этот приём избирательно, а не постоянно. 

КК: А как ты это замечаешь? Ты записываешь себя?

АК: Записывал я себя очень давно, сейчас мне достаточно того, что я практикую пение всё время. И оно уже само как-то приходит к правильному результату.

КК: А ты слушаешь аналоги, образцы, оригиналы этих произведений?

АК: Иногда слушаю, иногда нет.

КК: Стремишься как-то копировать?

АК: Нет. Часто получается так, что слышу иногда в караоке песню, понравилось, споёшь, а я даже оригинала не слышал, как она поётся.

КК: Серьёзно???

АК: Бывает зачастую. Очень много таких песен, которые ты услышишь в клубе, запомнил и по памяти, как человек её исполнял, ты разучил, а потому уже через какое-то время ты в оригинале слышишь так, как это должно быть.

КК: А бывает, когда ты слышал какую-то песню, но она тебя только после караоке зацепила, а до этого она как бы была так себе?

АК: Ну, конечно, это всё и так, и так, по-разному бывает.

КК: В караоке ты уже сколько лет совершенствуешься?

АК: Уже много… Первый год у меня был две тысячи… когда ещё Халдей Миша выиграл Чемпионат России по караоке…

КК: …шестой год.

АК: Значит, где-то в 2004-5 году я начал.

КК: И для тебя караоке, что это? Это жизнь?

АК: Сейчас это у меня работа.

КК: А скажи, пожалуйста, работа почему стала для тебя именно звукорежиссёрской? Тебе нравится эта работа или это удобно ещё для того, чтобы попеть?

АК: Со звуком-то я уже давно работаю. Ещё в Нальчике в студиях работал, аранжировки писал.

КК: Есть же альтернатива пойти в концертный зал, а ты пошёл в караоке-клуб.

АК: Концертный зал – это где-то очень далеко, а караоке-клуб – пошёл и поработал. 

КК: А сильно отличаются караоке-клубы звукорежиссёрски от концертных залов?

АК: В караоке-клубах тяжелее работать, наверное, чем в концертных залах. Конечно, знания там нужны более сложные, что касается аппаратуры, а что касается людей, которые поют в концертном зале — там не такие привередливые люди, как в караоке-клубах.

КК: Серьёзно?

АК: Конечно. В концертном зале, звукорежиссёр никого не слушает, что ему делать. В караоке-клубе это общение с людьми, они разные бывают… это как минимум 9 часов общения с нетрезвыми людьми, тем более, если ты трезвый. На разных волнах находишься… тяжело, конечно.

КК: Тебя сильно напрягает?

АК: Раньше напрягало, сейчас не напрягает.

КК: А как, ты умеешь абстрагироваться от того, что он там орёт, выключиться на это время?

АК: У меня как бы фильтр такой, наверное, стоит, практически не слышишь, что там. Я слышу децибелы – и всё. Но всё, что связано со звукорежиссёрством — я слышу. Как человек поёт, мне раньше резало ухо, а сейчас не режет. Как говорится, в одно ухо влетело, в другое – вылетело.

КК: А скажи, пожалуйста, по аппаратной части, очень большая разница в караоке-клубах, в которых ты работал? Их же было большое у тебя количество. Сильно различается звуковая мощность в караоке-клубах, количество аппаратуры, то есть бывают полярные совершенно, приходишь в караоке-клуб – и там бедненько очень, толком, нет аппаратуры, и работать там неинтересно, а в другом клубе суперкруто?

АК: Нет, ну конечно, лучше чтобы запас мощности был в аппаратуре, но что касается премиум-класса аппаратуры, то там уже неважно, там всё зависит от звукорежиссёра. И даже не премиум-класса, даже чуть пониже классом аппаратура, она может звучать очень хорошо в умелых руках звукорежиссёра.

КК: По контингенту, по атмосфере, какие для тебя клубы, где работал, где бывал, кажутся лучшими, интересными?

АК: Мне очень нравится работать в заведениях, где люди приходят как к себе домой. То есть, это среднего уровня люди, обычный народ.

КК: Которые не понтоваться пришли, не деньгами швыряться, а петь?

АК: Ну, конечно, да. С ними интереснее, они веселятся более естественно, чем те люди, которые из себя что-то представляют в нашей жизни. У них веселье совершенно другое. Они не умеют искренне веселиться, у них своя особенность. Может, им нельзя так веселиться, уж не знаю, почему у них так получается. Не получается у них искренне отдыхать среди окружающих людей, которые находятся в караоке-клубах.

КК: А уровень вокальный, как ты находишь — среди людей богатых хуже или он хуже среди людей среднего класса?

АК: Конечно, среди богатых людей очень мало таких, которые умеют петь. Но это понятно… потому что у кого в кошельке пустота, жизнь заставляет его напрягаться, быть хоть в чём-то с полной отдачей. Взять хоть пение: полностью отдаётся ему. А человеку, у которого есть деньги, это не нужно. 

Перед Международным Фестивалем «Звезда Караоке 2013″ в Минске. Слева направо: Вячеслав Лопунов, Артур Ким, Алексей Окладин.

 

КК: Понимаю. Артур, с последнего Чемпионата России, который для тебя был в 2010 году, прошло достаточно много времени, что тебя заставило снова идти на этот Чемпионат, на Кубок Москвы? Ты что-то осознал, ты что-то решил снова для себя понять?

АК: Всё, что касается караоке… я хотел уже стать…

КК: …всё-таки Чемпионом России?

АК: Конечно… конечно.

КК: Кубок Москвы обернулся для тебя удачей, первое место. Там не было для тебя конкурентов? Ты не боялся никого?

АК: Наверное из-за того , что уровень Кубка мужской слабенький был, и я как-то… расслабился… всегда так бывает. Я помню уровень и посильнее.

КК: В 2009-2010 году?

АК: Да-да, конечно, уровень тогда повыше был, сейчас он очень слабый. Кубок и Чемпионат, слабенькие вообще ребята, честно говоря… это я что-то не учёл… Но девочка мне понравилась!

КК: Елена Лебедева, да?

АК: Да, именно в той песне, с которой она победила. Это было супер!

КК: Там даже жюри практически встало. Скажи, пожалуйста, а ты занимался с преподавателем по вокалу, какие-то уроки частные брал? Только в караоке-клубах напеваешь или ещё дома что-то пробуешь?

АК: Дома я вообще практически музыку не слушаю, только в караоке-клубе.

КК: Караоке-клуб — это для тебя основная площадка для обучения, для тренировки, для репетиции?

АК: Ну да. Очень много в караоке-клубах звукорежиссёров поющих, так что можно вполне открывать чемпионат среди звукорежиссёров. Я уверен, что восемьдесят процентов звукорежиссёров поющих.

КК: Ты их знаешь? У вас есть какое-то сообщество?

АК: Сообщества нет, но я знаю, я же хожу по караоке-клубам. Взять даже звукорежиссера «Дуэтов» — он же собирается, я слышал, тоже участвовать.

КК: Который саунд-чек делал перед Чемпионатом?

АК: Максим, Макс… А почему нет?

КК: Красиво он пел.

АК: Ну да, тембр такой приятный.

КК: Был уже звукорежиссёр в одиннадцатом или в двенадцатом году в Чемпионате России.

АК: Просто человек, который связан с вокалом, в какой-то мере связан с управлением звуком, и поэтому он идёт в звукорежиссёры. И подзаработать, и потренироваться иногда, если есть возможность.

КК: Скажи, пожалуйста, на рынке Москвы работа звукорежиссёром в караоке-клубах может кормить или это всё-таки не совсем?

АК: Да нормальный уровень. Можно жить. Конечно, на психологическое состояние может повлиять, если ты будешь много работать в караоке-клубе. Если каждый день, это очень тяжело. Даже два дня делать выходных — тяжело. Ночью не спишь, всё время этот шум, гам, громкий звук.

КК: Сам страдаешь?

АК: Страдаю, конечно. Притупляется слух…

КК: А скажи, пожалуйста, громкий звук всегда требуют клиенты или это установки администрации?

АК: Это клиенты всегда требуют.

КК: Артур, как ты относишься к таким вещам, когда в некоторых клубах делают паузы, и в этих паузах человек не начнёт петь, пока полторы-две минуты не пройдет жёсткий громкий бум-бум сеанс… вставляют отбивку такую.

АК: Это всё требования администрации чтобы вставки такие были танцевальные. Люди, когда приходят попеть, у них в основном песни распевные, заунывные. И когда люди сидят в такой обстановке, то очень тяжело это долго терпеть. Хочется немного же как-то повеселиться. А ты, вроде бы, тоже сидишь, отдыхаешь, хочешь повеселиться, а когда очередь до тебя доходит, ты тоже поёшь всё равно медленную песню. Это психология такая у людей: «Почему другие не поют быстрые песни?», а до тебя очередь доходит, а ты всё равно поёшь медленную песню.

КК: Парадокс.

АК: Парадокс, да.

КК: Парадокс-то ведь в том ещё состоит, что я подобное наблюдаю в таких клубах после любой песни! Люди поют весёлые, задорные песни, но после них всё равно включают этот жесткач!

АК: Это требования администрации.

КК: Угнетает со страшной силой, конечно… Артур, какой это для тебя день Финала Чемпионата России по караоке был? Насколько ты был готов к выступлению?

АК: Я был до этого на дне рождения, поэтому у меня состояние было не очень хорошее, честно говоря.

КК: А что было? Ты не выспался или…?

АК: Конечно, я не выспался, я был в хорошем «настроении» в ту ночь. Поэтому я знаю ошибки, которые я сделал. Мне надо было просто взять…

КК: …воздерживаться там от «настроения»? (смеёмся)

АК: Да, да, у меня, конечно, было там такое, ну, а что поделаешь, так случилось уже. Хотел как лучше, получилось как всегда. Это жизнь такая. И вроде бы, кажется, что соперники ну, вообще, никакие, ты выкладываешься полностью… я в той песне по полной выложился… просто дело в том, что я не слышал, что происходило за сценой. Мне говорили, что я там орал. Я выдавал энергию, а то, что это надо было гасить звукорежиссёру… вот если бы я стоял на пульте звукорежиссера, естественно, я бы делал так, чтобы люди, сидящие в зале, не ощущали бы вообще никакого давления на уши по децибелам.

КК: А скажи, пожалуйста, по отношению к другим конкурсантам, ты видел какие-то режиссёрские промахи, просчёты?

АК: Я не замечал… для меня звукорежиссёр, если он стоит на пульте Чемпионата — значит профессионал, поэтому это мимо проходит. Я не думал, что всё настроено так — для такого средненького уровня вокалистов, у которых такие средненькие песни. У них такого давления на микрофон не было. Видимо, на том же уровне звукоорежиссер мне дал настройки, что всё искажалось так. Я просто не слышал звук зала. Я слышал то, что происходит в мониторах — как всегда глухо.  

КК: А что, мониторы не включены были?

АК: Нет, мониторы включены были, я слышал себя нормально в мониторах. Я выдаю по полной себя, как надо. Единственное, баланс музыки с голосом я не слышал, потому что для меня важнее было ритмически правильно подавать эту песню. Я посмотрел ту запись на Ютубе, и там практически один голос, а музыки почти не было. Вот у людей неправильное мнение и сложилось по поводу этой песни, этой подачи… в мыслях другая песня была, я почему-то эту выбрал, а та такая тоже заводная, но она настолько простая… мне надо было её спеть и я выиграл бы на сто процентов.

КК: Думаешь?

АК: Конечно, ну я же знаю.

КК: Скажи, пожалуйста, а ты умеешь с залом работать, ты стремишься работать с залом, когда участвуешь в подобных конкурсах? Ты видишь зал? Ты его стремишься контролировать? Проникнуть в душу?

АК: Когда люди отдыхают, я могу что-то делать, а когда люди тебя судят — с такими очень тяжело, потому что что бы ты ни делал — вообще непонятна реакция их.

КК: Они не настроены обмениваться энергией?

АК: Конечно. Для них главное, как ты там, что ты там делаешь? «Ага, давай-давай».

КК: Тем не менее я знаю, что есть такие конкурсанты, которые стремятся работать с публикой, стремятся раскачать членов жюри.

АК: …у меня всегда так в конкурсе… для меня жюри…

КК: Чуждо?

АК: Да. Не чувствуешь их энергии. Для меня это очень важно.

КК: Видишь, как мы избалованы караоке-то! Там мы чаще получаем отклик.

АК: Нет, я уверен, что артист, выходящий на сцену, при жюри тоже себя будет некомфортнее чувствовать, чем при простых зрителях. С членами жюри, думаешь, надо как-то зажечь их или что-то сделать, а понимаешь, что это им не нужно.

КК: Ты тех людей, которые в перерыве пели, слушал их как-то пристрастно?

АК: Прошлогоднего чемпиона я не услышал… жаль…

КК: Его стоит послушать, это просто очень выдающийся вокал, присмотрись к нему. Скажи, пожалуйста, а в организации чемпионата тебе всё было понятно, всё было логично? Или было что-то, с чем ты был не согласен?

АК: Самое главное – результат. Я уверен, что уровень вокалистов в Москве сильный, но почему-то, видишь, получилось так, что их практически не было. Это от организации зависит или от рекламы. Люди относятся к караоке пока не очень серьёзно. Считают, что там пьют и орут себе в микрофон.

КК: Артур, есть люди, которые думают, что Чемпионат России по караоке имеет какие-то коррупционные моменты.

АК: Могу с уверенностью сказать людям на сто процентов, что всё, что было в этих Чемпионатах, в которых я участвовал — половину членов жюри я знаю лично — если бы была какая-то коррупция, то я бы уже выиграл. Каждый человек видит по-своему. Но это не шоу-бизнес. Там как-то можно повлиять. А тут всё на энтузиазме.

КК: Смысла нет никому платить?

АК: Конечно.

КК: А в шоу-бизнесе если ты прыгнешь высоко сразу, то будешь зарабатывать…

АК: Там всё продаётся и покупается. А в караоке…

КК: Мы наоборот – деньги платим за своё собственное удовольствие.

АК: Конечно.

КК: Теперь ты себя попробовал и в Белорусском фестивале…

АК: О, это вообще отдельная история!

Любовь похожая на со-о-о-о-он!!! Артур на великолепной сцене минской Богемы. Фото www.relax.by

 

КК: Какие впечатления? Ты рекомендуешь другим там поучаствовать? Если рекомендуешь, то зачем? Если нет, то почему?

АК: У меня сложилось двойственное отношение к этому фестивалю. С одной стороны, они сделали всё как в шоу-бизнесе: всё прикольно, весело, никаких вопросов к организации. Всё, что касается остального, — у меня просто нет слов, чтобы кого-то не обидеть. Я бы не советовал кому-то ехать туда. Международный фестиваль, как они себя преподносят… он — не международный…

КК: Российско-белорусский?

АК: Даже чисто белорусский. Россиянам лучше вообще не ехать туда.

КК: Это потому что в России они остались без призов? Или потому что мало членов жюри было из России? Или по другим причинам?

АК: Почему? Из России были члены жюри.

КК: Трое против шести беларусов в финале…

АК: А когда россияне судят правильно, то очень тяжело с рядом сидящими, которые «делают» только белорусов. Оценки получаются никакие. Белорус выходит и почти не зависит от наших. Россияне не проходят. 

КК: Перевес голосов не позволяет быть объективным судейству?

АК: Да и объективных оценок там не было. Отношение к людям, которые туда приезжают… они думают, что так и должно быть. Я не считаю, что так должно быть. Если бы Белоруссия приехала сюда, и я позволил бы себе такие вещи, я бы себя не уважал. До этой поездки моё отношение было одно, сейчас отношение к Белоруссии поменялось.

КК: Этот конкурс – лицо Белоруссии?

АК: Нет. Я понимаю, что даже не люди в этом виноваты. Скорее всего, у них такая определённая система ещё с совковых времён. Не знаю, честно говоря. Я думаю, что белорусы нормальные люди, даже получше чем те, что живут в Москве. Но почему такое отношение к россиянам, я не знаю.

КК: Артур, ты самый опытный боец в Чемпионатах России по караоке из тех, которые занимали в них ведущие места. Больше тебя, наверное, никто не участвовал. Ты – три раза, Фёдор Рытиков – дважды. Скажи, пожалуйста, ты по-прежнему советуешь россиянам участвовать в этом Чемпионате?

АК: Да, там нужно участвовать. Но, если ты непрофессионал, у тебя нет музыкального образования, то очень тяжело соревноваться с людьми, которые имеют это образование. То есть, они получили определённую школу мастерства актёрского, вокального. Участвовать в проектах тяжело, потому что очень бледно выглядит человек, у которого есть природный талант на фоне того, что сделано профессионалами. И всё же я советую непрофессионалам участвовать и проходить такие битвы. Это нужно для самоутверждения.

КК: Это интересно?

АК: Конечно, интересно. Любая битва интересна сама по себе, потому что это битва. 

 

КК: А она может быть стартовой площадкой на большую сцену для обычного человека?

АК: Конечно, может.

КК: Я знаю слова Лепса: «Я никогда не участвовал в конкурсах. Я считаю, что они не нужны, если у тебя есть талант. Тебя заметят, найдут». Насколько это так и насколько это не так?

АК: Григорий…

КК: Тебя где-нибудь, когда-нибудь, кто-нибудь искал?

АК: Что касается Лепса я не уверен, что только своим талантом он куда-то попал. В какой-то степени это везение — оказаться в нужном месте в нужное время. Но деньги и связи решают многое.

КК: А в караоке без связей можно?

АК: Да. Это же караоке!

КК: Мы знаем такие образцы, когда люди достигли в караоке больших высот: певица Верона, ставшая бронзовым призёром Чемпионата мира по караоке в две тысячи шестом году, у неё шикарно начался творческий путь в шоу-бизнесе: были прекрасные клипы, замечательные песни. Не прошло и пары лет, она оттуда ушла. Наташа Пилютина, Чемпионка мира по караоке тоже сошла с этого пути.

АК: Это наш поганый шоу-бизнес. Здесь всё решают деньги. Хороший материал очень дорого стоит. А найти хороший материал недорого – невозможно. Если ты сам пишешь, если это хороший материал, то тогда ты выстрелишь. Искать хороший материал за те деньги, которые может позволить себе бывший караокер, — попытка, обречённая на неудачу. Это особенности нашего шоу-бизнеса. Там всё тяжелее, чем кажется.

КК: Когда я брал интервью у Вероники Конновой, она говорила, что были определённые требования по фонограмме. То есть, обязательно петь под плюсовую фонограмму, потому что аппаратура клубов не обеспечивает хорошего звучания или ещё что-то. Пение под фонограмму – это барьер, как ты считаешь?Ты мог бы спеть под фонограмму? Тебе это было бы комфортно?

АК: Петь под фонограмму – это настолько просто! Этому нужно просто научиться.

КК: А ты когда-нибудь в жизни пел под фонограмму?

АК: Я пробовал и не стал учиться этому.

КК: И как ты себя чувствовал при этом?

АК: Это невозможно, если человек научен петь и не обманывать людей, которые сидят в зрительном зале. Это чистой воды обман. И ни один артист, я считаю, не должен применять этого. Даже если ты на телевидении. А вот то, что у нас такое отношение именно к телевидению, где ты должен петь под фонограмму, потому что это картинка, чтобы меньше им было хлопот. Это тоже нужно уметь всё это записывать. В мире это умеют делать давным-давно. А у нас не умеют пока. Вот столкнулись с этим на «Новой Волне», и решили, что со следующего года будут приглашать специалистов, только не наших. Потому что наши делать это не умеют. 

КК: А что произошло, как ты считаешь? Слишком фальшиво звучало? Слишком нездорово звучали живые голоса? Разве мы не получили натурализм голоса? Или мы получили обезображивание живого голоса?

АК: Обезображивание, скорее всего живого голоса.

КК: Артур, а ведь вокалист, который обладает живым голосом — это же инструмент сложнейший и капризнейший. Он же не может быть всегда на сто процентов готовым к выступлению. Он когда-то охрип, когда-то «в хорошем настроении» накануне был, когда-то устал — и он будет звучать по-разному всегда.

АК: Конечно, будет звучать по-разному.

КК: Так вот, может быть, подобные вещи и случались, и происходили, и мы слышали как раз то, что мы рассчитывали услышать, когда говорим о живом пении. Ведь ты согласишься, твой Чемпионат тоже был настолько же трудным?! Если на Кубке Москвы ты пел, у тебя был голос, то на Чемпионате России тебе не удалось спеть так, как нужно.

АК: Нет, там технически, там не звукорежиссёр. Если звукорежиссёру дают определённую задачу, он это делает. То же самое, что я должен был до своего выступления прийти, порепетировать её, как она должна была звучать, чтобы звукорежиссёр знал свои задачи. А так как звукорежиссёр не знает, что от него требуется, он сделал так, как она и прозвучала.

КК: Правильно я понимаю, что никому не было предоставлено возможности порепетировать эту песню в других условиях? Ты мог в нижний зал прийти, попеть там?

АК: Дело в том, что там уже другой звук.

КК: В таком случае мы понимаем, что белорусский фестиваль всё-таки в этом смысле лучше? То есть нам дали попеть в зале, непосредственно с теми настройками, которые звукорежиссёр, может быть, должен был зафиксировать и мы чётко понимали, что и как будет звучать. В этом смысле минский фестиваль всё-таки грамотнее?

АК: Да, немножко грамотнее.

КК: И звук тебя устраивал на минском фестивале по качеству?

АК: Да дело в том, что я не слышал, что в зале происходило-то! Я всё равно слышу всё, что происходит в мониторах сцены! А для меня разницы нету, как звучит монитор. Самое главное, я слышу правильную тональность. И я её выдаю по полной.

КК: Понимаешь, когда я был в прошлом году на этом фестивале, и мне дали спеть, как Почетному гостю, но когда я вышел петь, я просто поразился — отвратительное качество звука. На сцене плохо слышно то, что ты поёшь в микрофон. Ещё, когда в трансляции слушал некоторые дни отбора до фестиваля, а приехал я на предпоследний финальный день в качестве почётного гостя, то я всё никак не мог понять, почему все орут так. Почему все так откровенно плохо поют? Все со страшной силой, экспрессией выдаются в эфир, а вот только когда сам лично вышел, понял, что люди себя не слышат на сцене. Мониторы либо неправильно отрегулированы, либо включены не так, либо они направлены не так.

АК: Ну, по частотам и по громкости, видимо, было настолько слабо, что человек пытается сделать так, чтоб у него в мониторе хоть что-то прозвучало. Это как и у меня в Дуэтах получилось. Хотя для меня разницы нет, как звучит в мониторах. Для меня главное слышать тональность и ритм, потому что я выкладываюсь всё равно по полной. А уже задача звукорежиссёра — если у меня давление слишком сильно — раз, прибрать микрофон, и нормально это будет звучать.

КК: То есть репетиция каждой песни выступающему нужна обязательно, именно в том зале, именно в той атмосфере?

АК: Конечно. Я не думал, что так получится. Мне до этого Крымский говорил, что я слишком ору, но я от Крымского это всё время слышу, поэтому я это не принял во внимание, потому что я знаю, как он работает, и как я пою. У него такое всё размеренное, такие все нежные песни, экспрессии такой нету. А у меня-то всё настолько… (смеётся)

КК: На энергетике, на драйве?

АК: Да, на драйве это всё, и поэтому тут звукорежиссёру не позавидуешь, здесь надо «ловить» так, чтоб людям не давило на уши.

Мы болеем на Фестивале Звезда Караоке 2013. Артур Ким в центре. Фото www.relax.by

 

КК: Тебе без микрофона петь можно.

АК: Мне надо было эту песню действительно без микрофона петь, всё было бы нормально.

КК: Ну, ничего. Жизнь у тебя впереди большая, ещё успеешь и без микрофона.

АК: Я считаю, что у нас жюри было нормальное, просто так вот сложилось, никто от этого не застрахован.

Так случилось… Богема силами российских членов жюри не приняла Артура. Фото www.relax.by

 

КК: Тем не менее, Артур, я тебя поздравляю с такими победами замечательными, мне очень интересно тебя видеть всегда, я с огромным удовольствием тебя слушаю всегда, отмечаю твоё артистическое преображение по этой песне «Любовь похожа на сон», мне это нравится очень сильно. Я желаю тебе творческих успехов, я всецело принимаю тот вокал, который ты стремишься преподнести. Он совершенно оригинальный, я не вижу очень близких аналогов в современном шоу-бизнесе, он имеет право на жизнь. Он может быть покупаем вполне, при соответствующей корректировочке силами вокальных педагогов, которые могут «огранить» это и всё будет супер-интересно. Я желаю тебе удачи, спасибо тебе огромное, дружище!

АК: Спасибо, Вячеслав.

rss