Тени предков

Опубликовано: 28.08.2018

видео Тени предков

Тіні забутих предків Сергeй Параджанов, 1964 Ru, En, It, Pt, Fr subs
“Тайна семьи Уингрейв” в театре имени Н. Сац. Фото – Андрей Турусов

Российская премьера оперы Бенджамина Бриттена в театре им. Наталии Сац.


Тени забытых предков (1964)

В Московском государственном детском музыкальном театре им. Н. И. Сац произошло очередное уникальное событие. “Очередное уникальное” в данном случае не оксюморон.

В течение последних сезонов перед зрителями прошли такие открытия как ранние исторически значимые оперы эпохи барокко “Любовь убивает” И. де Поланко и “Игра о душе и теле” Э. Кавальери, “историко-ментальный эксперимент” “Упражнения и танцы Гвидо” В. Мартынова.


Тени забытых предков (1964) фильм

В эти дни театр преподнёс зрителю, он же слушатель, совершенно уникальное явление – оперу Бенджамина Бриттена “Тайна семьи Уингрейв”.

Уникальность его не в имени самого Бриттена – постановки его опер в Москве и в России в целом не редкость – “Поворот винта”, “Сон в летнюю ночь”, “Билли Бадд”, в театре им. Сац идут “Давайте ставить оперу” и “Ноев ковчег”, “Военный реквием” исполняется по нескольку раз за сезон, а его “Путеводитель по оркестру…” исполняется чуть ли не чаще, чем “Петя и волк” С. Прокофьева.

Опера Бриттена “Оуэн Уингрейв”, заказанная ВВС в качестве телевизионной постановки в 1966 году стоит особняком в оперном жанре. Да, конечно, любое (почти любое) настоящее произведение искусства, в том числе, разумеется, и опера несёт в себе гуманистический посыл, сеет разумное, доброе, вечное, ближе к финалу плавно  переходящее в катарсис и так далее. Но оперы с таким жёстким и однозначным пацифистским смыслом, пожалуй, не припомню.

И не случайно премьера спектакля состоялась 22 июня, в день скорби, в день начала Отечественной войны.

“Оуэн Уингрейв” – антигосударственная опера в самом хорошем и благородном смысле этого слова. И тем более удивительно и даже непривычно, что такой заказ поступил от фактически государственной корпорации (понятно, что система управления и финансирования BBC несколько сложнее), это внушает глубокое уважение к этой структуре, да и к Великобритании 60-х.

В 1971 году на BBC состоялась её премьера .

Либретто для оперы Бриттена написано Мифанви Пайпер по рассказу Генри Джеймса (собственно, “Поворот винта” создан ими же), и в какой-то степени повторяет образную атмосферу “Поворота винта” – полную драматизма ситуацию с элементами готического романа.

Оуэн – юноша из династии военных. Все его предки служили Англии на поле боя. В поместье Парамор живёт его дед – генерал сэр Филипп Уингрейв и тётя мисс Уингрейв. Вместе с ними живут миссис Джулиан и её дочь Кейт – Уингрейвы их приютили после гибели мужа миссис Джулиан, который тоже был военным. Оуэн и Кейт влюблены друг в друга и, как прекрасно понимает миссис Джулиан, в случае свадьбы, они из статуса приживалок перейдут в статус хозяек поместья. Оуэн, которого отправили на обучение в военную академию, вернётся и продолжит традиции семьи.

Задник небольшого сценического пространства представляет собой театр теней. На нём фигуры многих поколений династии Уингрейвов – от стрелков из лука до вполне современных кадровых военных с настоящей строевой выправкой. И всё было бы хорошо…

Но Оуэн не такой как все. “Я не хочу быть здесь, я не люблю войну”, – говорит он мистеру Койлу, преподавателю академии. В наше время это называется каминг-аут. То, что декларирует Оуэн, в сущности, единственный нормальный в своей семье,  для  неё является вызовом и дикостью. Поэтому возвращение Оуэна домой сначала сопровождается всеобщей враждебностью, а потом дед, сэр Филипп, выгоняет его вон.

Единственный, кто пытается хоть как-нибудь сгладить ситуацию, это приехавший в Парамор мистер Койл с супругой и сопровождающий их друг Оуэна Лечмир.

В семье Уингрейвов из поколения в поколение передаётся легенда о том, как когда-то один из детей отказался драться с другом на луках, отец отвёл его на чердак и, отчитав, ударил кулаком по голове, и ребёнок умер. Через какое-то время и отца обнаружили мёртвым в той же комнате. С тех пор их призраки обитают в этой комнате.

Их время от времени видит Оуэн, который ассоциирует себя с мальчиком-призраком.

Ночью Оуэн встречает Кейт и после обвинений с её стороны в трусости входит в эту комнату, Кейт запирает дверь на ключ. Через некоторое время все сбегаются на крик Кейт. В комнате призраков мёртвый Оуэн.

Постановочно опера решена с помощью  минималистских средств – одна зона это собственно сценическое пространство, интерьер которого создаётся различными комбинациями кубов, которые становятся то учебными столами в академии, то огромным столом в Параморе, когда беседа в семье напоминает скорее разбор персонального дела на партсобрании, то ящиками, в которых хранятся элементы обмундирования, то своего рода объёмами, из которых вылетают воздушные шары, буквы на которых создают надпись “peace”.

А вторая зона – это белый задник, на котором проецируются тени, и именно этим способом рассказана легенда семьи Уингрейв. Но самый сценически полифоничный эпизод – это сцена обеда в Параморе, во время которой на переднем сценическом плане Оуэна порицает вся семья и продолжает это делать в то время, как на заднике сцены происходит битва теней, вышедших поговорить сэра Филиппа и Оуэна – в динамично перемещающихся изображениях-иллюстрациях отражены все доводы сэра Филиппа – самолёты, пушки, танки, самоходки, подводные лодки – весь набор носителя первобытно-инфантильного мышления.

Сцена, которая заканчивается криком сэра Филиппа “Вон!”.

Собственно, постановка – это единое практически неразделимое целое деятельности режиссёра-постановщика Виктории Агарковой, художника-постановщика Ирины Дерябиной, художника по свету Юлии Айнетдиновой и видео Марии Степановой, выполнивших одну общую работу.

Опера идёт на русском языке (перевод Валентины Ефановой), но кроме того, в качестве дополнительной смысловой и символической составляющей постановщики оставили некоторые знаковые английские слова, которые составлялись из букв, написанных на воздушных шарах или мелом на чёрных кубах – peace, farewell, Military academy или написанное максимально траурным образом Welcome при встрече Оуэна семьёй в Параморе. Такое несколько причудливое сочетание русского и английского языка как бы обозначило и английский антураж. Минимальный, известный каждому с времён хиппи вокабулярий привнёс и этот еле заметный исторический подтекст.

Пусть иной раз эта лингвистическая игра выглядит несколько прямолинейно, но она работает.

Очень точно и стилистически грамотно были произнесены оркестровые Интерлюдии, они одновременно играли роль и резюме предыдущей сцены и служили как бы отточиями, переворачиванием следующей страницы.

Эту сложнейшую партитуру филигранно исполнил оркестр под виртуознейшим управлением Алевтины Иоффе. По своей конструкции и структуре музыка “Оуэна Уингрейва” близка к “Военному реквиему”, но здесь исполнительская сторона ещё сложнее, тем более, что дирижёр и оркестр имеют дело с полноценной сценически поставленной оперой. Камерный состав, сама музыка Бриттена, требующая здесь абсолютной ритмической точности, интонационные задачи, сложности, связанные с синхронизацией оркестра не только с солистами, но и “входом” в фонограмму (детский хор с трубой) – всё это требовало огромного репетиционного труда и было выполнено блестяще.

Спектакль поставлен на Малой сцене театра, и все исполнители находятся почти что в зрительном зале. Тем важнее для исполнителей не только вокальная составляющая, но и актёрская. Все солисты настолько внешне соответствовали своим ролям, насколько это возможно.

Конечно же, вокальная стилистика Бриттена в этой опере в значительной мере носит “речитативный” и диалогический характер, но и здесь обратило на себя внимание траурное соло миссис Джулиан (Людмила Бодрова) и сольный вокальный эпизод мисс Уингрейв, тёти Оуэна (Алена Романова), по характеру и смыслу напоминающий образ Гувернантки из “Пиковой дамы”, но с заметным налётом фашистского бэкграунда.

В принципе, все действующие лица оперы как драматургические фигуры, статичны и однозначны – это образы-типажи, образы-маски. Таков, в первую очередь, генерал сэр Филипп (Максим Усачёв). Роль Лечмира (Константин Самойлов) прописана таким образом, что он, будущий военный и, в сущности доброжелательный и неплохой парень, весь спектакль практически безуспешно пытается понять, в чём, собственно, дело – и единственный вывод, который ему доступен – это то, что около Кейт в результате скандала освободилось место.

Драматургически и вокально очень ярко и точно исполнил партию мистера Койла Олег Банковский. И в этом окружении действующих лиц, активно, каждый по своему, манипулировавших Оуэном Уингрейвом, не затерялась миссис Койл, жена преподавателя академии в исполнении Татьяны Ханенко, что, безусловно, является исполнительским и актёрским достижением, поскольку сама по себе роль, написанная либреттистом и композитором, носит достаточно вспомогательный и, я бы сказал, пассивный характер.

Мария Чудовская (Кейт), проявив достаточно определённый характер с первого же появления на сцене, достигла кульминации в финальной сцене с Оуэном, так создав интенсивную динамику образа.

И, конечно же, звездой и центром спектакля стал исполнитель заглавной роли Артём Семиган. Он выстроил свою роль таким образом, что не только заставил зал сопереживать, но, я полагаю, донёс до каждого главную идею оперы. Он не только мастерски исполнил труднейшую и очень объёмную партию, но и передал своему герою всё своё личное обаяние.

Финал спектакля оставляет зрителя глубоко озадаченным. Да, Оуэн отстоял своё я, своё понимание жизни, пусть даже и ценой её потери.

Но и семья победила – Оуэна хоронят так же, как и погибших на войне его предков.

Флаг спущен, его со скорбными лицами под траурный марш несёт вся семья.

Ритуал соблюдён, жизнь в семье Уингрейв продолжается.

Владимир Зисман, “Ревизор”

rss